Старый рыцарь


В
от тень твоих воспоминаний
И соляные копи слез,
Пролитых в дни былых скитаний
Среди пространств, миров и звёзд.
Вот призраки былых свершений –
Цветы невысказанных чувств,
В любви признаний, утешений.
Что ныне всё? Ты гол и пуст.
Под сень дубов вошел ты ныне,
И факелом своей души
Ты осветил в тени святыни,
Уединившись здесь, в глуши.
Разбил фруктовый сад и розы
Взрастил в пучине своих дум,
Рождающих в бутонах грёзы
Под мерной сменой вечных лун.
Укрывшись ризою безмолвья,
Оставил мир, и тишиной
Отныне, будучи наполнен,
Сокрыт от взглядов пустотой.
Вот тихой кельи тьма и сирость,
Едва лампада в ночь горит,
И - то ли кара, то ли милость -
Тень прошлого с тобой сидит.
Наполнив кубки сожаленьем
И причастившись вновь лозой,
Находишь здесь успокоенье,
Насытив душу тишиной.
Ты помнишь мир лихой и юный,
И в нём себя среди друзей,
Чей норов безрассудно буйный
Пугал в иные дни людей.
И благородство – гордость рода,
Бронёй скрывала духа крепь,
Своею рыцарской породой
Объять дерзала мира твердь.
В походах долгих ратным стягом
Путь твой покровом жгла заря,
На всех путях с тобою рядом
Были беспечные друзья.
Ты помнишь их, они приходят
В твоих печально-долгих снах,
И как вино хмельное бродит,
Так память пенится впотьмах.
И соляные копи слез,
Пролитых в дни былых скитаний
Среди пространств, миров и звёзд.
Вот призраки былых свершений –
Цветы невысказанных чувств,
В любви признаний, утешений.
Что ныне всё? Ты гол и пуст.
Под сень дубов вошел ты ныне,
И факелом своей души
Ты осветил в тени святыни,
Уединившись здесь, в глуши.
Разбил фруктовый сад и розы
Взрастил в пучине своих дум,
Рождающих в бутонах грёзы
Под мерной сменой вечных лун.
Укрывшись ризою безмолвья,
Оставил мир, и тишиной
Отныне, будучи наполнен,
Сокрыт от взглядов пустотой.
Вот тихой кельи тьма и сирость,
Едва лампада в ночь горит,
И - то ли кара, то ли милость -
Тень прошлого с тобой сидит.
Наполнив кубки сожаленьем
И причастившись вновь лозой,
Находишь здесь успокоенье,
Насытив душу тишиной.
Ты помнишь мир лихой и юный,
И в нём себя среди друзей,
Чей норов безрассудно буйный
Пугал в иные дни людей.
И благородство – гордость рода,
Бронёй скрывала духа крепь,
Своею рыцарской породой
Объять дерзала мира твердь.
В походах долгих ратным стягом
Путь твой покровом жгла заря,
На всех путях с тобою рядом
Были беспечные друзья.
Ты помнишь их, они приходят
В твоих печально-долгих снах,
И как вино хмельное бродит,
Так память пенится впотьмах.